скачать обои:
ОТЗЫВЫ:
Вставило не по детски!
Кое где есть корявости по типа "ассов", но на них просто забил, так как не корректор и работу подобную не люблю. Дочитал только до 12 части, и очень интересно чем все дело кончится.
Просто надеюсь развязка окажется достойна завязки. И там вылезет что то необычное и интересное.
Alexander
Очень понравилась ваша повесть(?) "Тая", прочитанная мной в овсе. К сожалению 2 часть из 21 не дошла - не могли бы вы перепостить ее пожалуйста.
Нескромный вопрос выглядит так - где еще можно прочитать ваши произведения? :)
Если не жалко можно ссылочек инетовских, или, если в бумажном варианте, то какие книги и каких издательств мне искать ?
Заранее спасибо...
Ваш новоиспеченный благодарный читатель :))
Evgeniy
Классный Рассказ, проглотил за два вечера! Понравилось! Первая часть рисовала более яркие образы, запросто проводились аналогии. В общем цимус!
Далее более мрачные картины но тоже здорово! Никогда бы ни подумал, что инопланетяне внутри - оригинально! Непонятно почему все оказались на правом берегу, а Вероника на левом?
С уважением Валера!
- Нет, - повторила она, - я не люблю лыжи. Мне нравится скалолазание. Тоже, кстати сказать, увлекательное занятие. Я в Измайловку ходила, на скалодром и как-то раз сижу, в туалете, а рядом девушка и не девушка даже, женщина уже в возрасте. Она мне говорит: "Девушка, а это вы сейчас на стенде тренировались?" "Я, - говорю, - а что?" "Ничего, - говорит она, - Мне тоже скалолазание нравится". Мы с ней давай разговаривать. Сидим, задницы грязные, а все про скалолазание. Так увлеклись, что я уже и забыла, зачем пришла.
Она дважды взмахнула руками, наклонилась вперед и, поняв, что устоять уже не сможет, выбросила ладони, группируясь перед падением. Правая рука проскочила между камней, зато левая нашла хорошую опору и смягчила падение. Коленка чавкнула в лужу, и, поднимаясь, Вероника стряхивала с джинсов мокрое пятно. Ей показалось, будто кусты впереди неестественно зашумели, словно их шевелил не ветер, а продиравшийся человек. Она стояла в ожидании, когда поняла, что на нее смотрят.
Через сорок минут Вероника облачилась в черный гидрокостюм, и, с трудом соединив карабин спасжилета, стояла возле ката. Подходившие к катамарану на миг столбенели, гуляли ленивыми взглядами по обтянутым неопреном стройным ногам, после чего говорили глупость, что-то вроде - "а жизнь-то налаживается".
Вероника видела, как Доктор вонзил в воду короткое весло, как напряглась его спина, и кат сорвался как пришпоренная лошадь. Она последовала его примеру, но опустила весло в то самое мгновение, когда Доктор уже заканчивал гребок. Трубки пересеклись, весло Вероники жалобно клюкнуло и полетело прочь.
- Держи! - крикнул Кэп.
- Весло! - закричал Доктор.
Кат врезался в белую пену, и сидевшие впереди Доктор и Лари почти скрылись под водой. Вероника очень хотела закричать, но тут до ее сознания дошло, что она ничего не держит, руки свободны и не мешало бы за что-то схватиться и не дать воде вырвать себя из седла. Это длилось всего мгновение, потому что Вероника даже не успела подумать, за что? В лицо ей ударила тугая волна холода. Она поняла, что не может вдохнуть, и мысль, посетившая ее, казалась простой и понятной. "Вот и все!"
Она вспомнила слова студента, обещавшего, что Вероника забудет и страх, и любовь. Так и вышло. Лежавшая в спальном мешке обнаженная девушка уже не была Вероникой. Она словно сбросила кожу, стала то ли царевной, то ли лягушкой. Все зависело от того, кем она была до этого. Но Вероника этого не помнила. Она окончательно забыла, что было с ней раньше, и в мире не существовало ничего, пока она не вышла к поезду.
- Вот.... Что там дальше было? А... Пошел каякер в деревню, а пока он ходил, его кукла вылезла из мешка и как зашвырнет весло на середину. Каякер самогонку глушит, а его весло тю-тю. Он пришел, где весло? Нет. Кто взял? Никого не было. Следов нет, значит свои. Достал он тогда надувную куклу и стал резать на мелкие куски. Жалко ему было, но ничего не поделаешь. Так вот резал и плакал, плакал и резал, а на утро сжег. Но кукла была резиновая и коптила очень, так что каякер весь прокоптился и стал черным.
Нет, весло, надежно зажато в левой. Вероника схватила алюминиевый шест и с отчаянием зачерпнула кипящую воду. Ее толкнуло вперед, каска ударилась о спасжилет Доктора. Кат в очередной раз развернуло, но теперь Вероника ничего не видела. Каска опустилась так глубоко, что девушка могла увидеть только ноги. Она сделала отчаянную попытку отбросить шлем. Кто-то дернул за весло. Она с трудом его удержала. Машинально Вероника схватила ремешок, стало больно, страшно и холодно. Вероника попыталась вздохнуть, грудь давило, что-то мешало и жгло. Она захотела кричать. Что-то громко хлопнуло, визг гнущегося металла, рвущейся ткани, чьи-то крики и ругань. Звуки заглохли, и осталось тихое шипение. Глаза заломило от холода. Вокруг плясали зеленые пузыри. Алый дымок летел изо рта, словно подкрашенный сигаретный дым.
- Я...! Я...! - задыхается Вероника.
На шею опускается тяжелая рука и с силой прижимает к земле. Лицо встречается со смятым спальником и котелком. Дзынь! - последний гремит о камни. Он исчезает в темноте вместе с холодными руками, насилием и холодом. Вероника больше ничего не чувствует. Она лежит на боку и ждет, когда ее снова начнут бить. Сквозь вату долетает голос Доктора:
Так она пролежала больше часа, ничего не слыша, кроме собственного страха. Теперь холод проникал через руки и плечи. Ее тело стало подрагивать, а зубы приглашали друг друга на танцы. Все же она терпела, терпела столько, сколько смогла, пока холод не пересилил страх, и Вероника выглянула наружу. Лицо моментально онемело. Температура в спальнике была градусов на семь выше, и вылезать из него совершенно не хотелось. Зато всего в нескольких метрах теплилась красная полоска подрагивающих углей, а между двух бревен даже пробивался алый лучик огня.
Веронике казалось, что она летит как ветер, виртуозно прыгает на камнях, уклоняется от веток, и никто и ничто не сможет ее настигнуть. Но нога не нашла очередной опоры и магниевая вспышка встала перед глазами. Вероника еще видела лиловые разводы, но огонь быстро угас, и происходящее перестало ее интересовать.
Вероника уронила голову и с интересом уставилась в желтый свод палатки. Ее сердце радостно билось. "Боже мой, - думала она, - неужели я видела кошмар? Неужели все это мне приснилось?"
Она лежала, боясь пошевелиться и снова оказаться во сне. Так продолжалось недолго. Вероника больше не могла отгонять ворох любопытных мыслей, и вопросы посыпались один за другим.
- Доктор, - сказала Вероника, - а вы психозы не лечите?
- Лечу, - ответил Доктор.
- У меня ночью был ужасный кошмар.
- У меня тоже.
- И это все лечение?
- Нет, почему же? - сказал доктор. - Я вам выпишу рецепт: пейте больше спирта, больше спите и теплее одевайтесь к костру.
- Смешно тебе? - спрашивала она, нанося очередной удар. - Смешно? Вот тебе. На.
В один момент Вероника не успела сгруппироваться, и тяжелый ботинок попал в голову. Вокруг зазвенело, и правую бровь обожгло чем-то горячим.
- Хватит! - прервал Кэп. - Свяжите ее.
- Зачем!? - закричала Вероника, но Оля и Доктор уже подскочили к ней и, заломив за спину руки, перехватили скотчем.
"В конце концов, меня давно могли изнасиловать, - Вероника еще немного подумала и решила, что для Зураба это будет даже хорошо. Поруганная, избитая девочка плачет у его ног. Он это любит. Но больше всего он хочет сломать ее волю. Так, что бы ее, Вероникина, душа надломилась как зубочистка, упала перед ним и растеклась. Вот она я, а ты Зураб такой сильный, такой крутой. За тобой, как за каменной стеной".
Вероника прищурилась. В ее груди клокотал водоворот гнева, но девушка твердо решила, не давать волю эмоциям, взять ситуацию под контроль, играть по своим правилам, согнуться, чтобы не сломаться, победить, наказать ублюдков.
- Нет? - спросила Вероника, наивно заглядывая в глаза Доктора.
Он отрицательно покачал головой, и это движение было таким наивным и таким искренним, что Вероника обняла его и звонко рассмеялась. Ей действительно было смешно, а когда Доктор снова стал рыдать, она просто закатилась. Так они рыдали и смеялись, пока свод палатки не распался на две неравные части, и сквозь образовавшуюся щель не показалась голова Кэпа.
- Ну, прям, сладкая парочка.
- Закройте, закройте, - закричала Вероника, - мы же голые!
Кэп изобразил удивление, а Вероника забилась в истерике. Она смеялась, пока не заболел бок, но еще долго часто дышала, высоко вздымая грудь и пробуя на лице безумные маски.
Вероника помнила, как перед глазами мелькнула лопасть, но следующее, что она увидела, была серая мякоть неба, и откуда-то сверху на лицо падали мокрые капли. Из разбитой переносицы стекала кровь и заливала правый глаз. Вероника попыталась ее вытереть, но вспомнила, что ее руки уже в перчатках.
Внезапно ее охватило бешенство, в груди что-то лопнуло, и страх превратился в ярость. Вероника вскочила и, еще не видя противника, кинулась к катамарану. Его стаскивали к воде, а к трубам уже были привязаны вещи.
- Осторожно! - крикнула Ольга.
- Москвичка, - глухо спросила Оля, - ты голову не брала?
- Какую голову?
- Пашину.
- Нет, - стараясь быть беззаботной, ответила Вероника. - У меня пока своя есть.
- Это только пока, - еще более утробно продолжила Оля. - Пока Кэп не вернулся.
- Москвичка, не будь дурой. Такое нарушение логики возможно только при длительном психозе. А люди не все одинаковы, и есть среди психов опасные больные и просто буйные, а есть и такие, как я - тише воды, ниже травы.
- А твоя-то проблема в чем?
- Я пытаюсь поступать логично. Если я логичный псих, то мне с группой буйно - помешенных не по пути. И пока они меня не убили или не подтолкнули к совершению преступления, я хочу от них избавиться. То есть уйти.
Вероника нехотя поползла из спальника. Дождь практически прекратился, туман поредел, но ночь была очень холодной. Вероника ежилась, приплясывала и подпрыгивала. Очень скоро сон улетел, девушка, наконец, услышала реку, почувствовала на щеках капли воды и подумала, что она по-прежнему в горах с группой чокнутых парней и до цивилизации очень, очень далеко.
А началась она два года назад, когда мой отец познакомился с одним человеком. Хорошим человеком, и он решил одну его проблему. Не очень это была дорогая услуга, но как-то проникся к нему отец. Может, потому что о сыне всегда мечтал, может, просто понравился. В общем, стал этот человек бывать у нас дома, когда по делу, когда просто так. И в один прекрасный день посмотрел на меня, как смотрит мужчина на женщину.
- Что? Что ты надумал?!
Вероника размахнулась и ударила фонариком сначала по руке, затем в то место, где должна быть голова. После второго удара стало темно, и одна за другой с неба посыпались батарейки. Вероника поняла, что держит в руке только корпус, легкий и бесполезный. Она пошарила в том месте, где последний раз видела нож, и пальцы с удовольствием прикоснулись к разводам пластика и металла.
Доктор подошел к катамарану и, развязав швартовку, поочередно пнул баллоны. Давление показалось ему достаточным, и легко подняв судно, он столкнул его в воду.
- На твою интуицию будем полагаться дома, в городе, а здесь доверимся логике. И дешевле и надежней.
- Что ты хочешь сказать?
- Ничего, только то, что когда твой папа останавливается на светофоре и смотрит из дорогой машины, как я улицу перехожу, я его не уважаю, я ему завидую. Завидую, потому что он со своими одноклеточными понятиями заставил меня на себя работать, а я поленился или не смог и не переступил через западло. Только он этого не знает, потому что его при этом гордость переполняет, и думает он, будто отразился во мне и внутри меня живет.
- Как это?
- Понимаешь, Москвичка. "Любов", это когда человек сразу умирает. То есть так.... Перестает существовать и растворяется в другом человеке, бескорыстно, без надежд и без остатка. Начинает жить в другом существе, жить его мыслями, его желаниями, его страхами, победами и неудачами.
- Это любовь одного человека?
- Теперь наоборот, - Кэп перевернул ее на спину.
Молния олимпийки пискнула, и рука проникла под одежду.
- А-а! - закричала Вероника.
- Что!? Что случилось?
- У тебя руки как у покойника, прекрати!
Вероника помахала ему рукой. Это было так глупо и так нелепо, что слезы тут же брызнули из глаз. Она с трудом сдерживала рыдания, но когда фигуру проглотил туман, девушка повалилась на камни и, ползая по ним, что-то кричала и била ладонями.
- Вот и все, - сказала Вероника.
Она глупо посмотрела на палатку, все еще находившуюся в руках. Сильно размахнулась и бросила ее в реку.
- Хочешь играть по правилам!? - крикнула она. - Давай.
Она чувствовала себя почти уверенно, когда, какая-то муть опускалась на реку. Очень скоро видимость сократилась до нескольких метров.
Вероника достала фонарь и распорола пространство белым лучом. Она заметила то, что не сразу дошло до ее сознания. А именно - ветер стих, и дождь почти прекратился. Водная изморозь еще летала в воздухе, но, казалось, больше не падает вниз, и от этого стало немного теплее.
Вероника очень явственно ощутила постороннее присутствие. Кто-то или что-то находилось рядом, в непосредственной близости от нее и пыталось остаться незамеченным.
Вероника пошарила рукой, пытаясь отыскать фонарь, но после того, как нашла весло, передумала. Она лихо подскочила и, размахнувшись, ткнула темноту.
Вероника поднялась в стойку бойца, то ли "тэквандо", то ли "кун-фу". Она не знала, как называется борьба с использованием шестов, но точно знала, что в ее руках именно такое оружие, и при первом же выпаде она будет защищаться бесстрашно и самозабвенно до тех пор, пока ее пальцы не разожмутся. Впрочем, она решила не сдаваться и тогда.
Она поняла, что руки плетями свисают к земле, а ноги просто не побегут. Не побегут, вот и все. Вероника набрала воздуха и, собрав в легких все, что осталось от сил, закричала. Это было как нельзя кстати, потому что темная фигура уже выросла перед ней и даже раскинула руки, чтобы схватить девушку.
- Вот твое весло! - сказала Вероника и, как смогла, ударила фигуру по голове.
Весло брякнуло, ушло на рикошет, но фигура упала. Даже не упала, а
исчезла, и откуда-то снизу голос произнес:
Вероника начала свой рассказ, временами говоря очень тихо. Порой она останавливалась и закидывала голову, чтобы увидеть лицо Студента, и он улыбался в ответ и говорил: "Я слушаю, не бойся".
Вероника говорила, ей самой рассказ казался очень глупым и неубедительным, но она продолжала и вновь переживала ужасы и холод, которые преследовали ее на протяжении последних дней.
- Теперь нет. Но не потому, что не хочу вернуться к прежней жизни. Понимаешь, Вероника. Этот мир, он, скорее всего, очень плотно связан с нашим. Настолько плотно, что там есть эта река, вода и даже мы. Есть такая теория параллельных миров, будто есть те же миры, только там все произошло по-другому, например, Гитлер выиграл войну или число Пи не 3,14, а скажем два или четыре. Разумеется, это только теория, но вот этот мир вообще оказался без людей, и мы здесь будем, пока "Он" нам это разрешит или пока нас не отпустит.
Посветлело. Сумерки были недалеко, но в тумане наметилась какая-то слабость. Его плотность поубавилась, пар стал каким-то сырым и серым, как снег в марте, а дождь, практически прекратился. Водная изморозь, куда-то пропала, воздух был холодным и свежим. Река стала тихой, зеленая вода просветлела и даже со своего места Вероника различала несколько камней на дне.
- Как я устала, - сказала Вероника.
- Если выберусь, - сказала Вероника, - обязательно напишу на батареечную фабрику. Наплевать "Toshiba" это или "Duracell", обязательно посещу этот завод и не пожалею никаких денег. Буду целовать всех рабочих, пока меня не выгонят или не посадят в тюрьму. В тюрьме тоже буду всех целовать без боязни подцепить какую-нибудь лихорадку, потому что человек прошедший через этот туман, не может заболеть малярией или гепатитом.